Что такое на самом деле опухоль головного мозга?

Ориентировочное время чтения: 27 мин.
 
Ссылка на статью будет выслана вам на E-mail:
Введите ваш E-mail:

Рак это болезнь и нашей психики, и нашего мозга, а также – и нашего тела. Ещё в 1981 году немецкий врач, хирург, онколог д-р Хамер открыл т.н. «Железное правило рака» (сегодня это Пять биологических законов природы), в котором говорится, что любой рак начинается с т.н. Синдрома Дирка Хамера (СДХ) – крайне острого, драматического, неожиданного и изолированно переживаемого шокового события. Каждый такой конфликт имеет очень конкретное содержание, и это содержание мгновенно определяется при начале СДХ. Это содержание конфликта возникает ассоциативно, т.е. бессознательно и непроизвольно, без участия нашего сознательного разума. В момент СДХ запускается одна из многих Специальных Биологических Программ природы (СБП), направленных на выживание нашего организма и сопротивление ситуации. СБП работает одновременно и синхронно на всех трёх уровнях нашего существа – в мозге, психике и органе тела, при этом все операции координируются из мозга. Мозг это своего рода большой компьютер нашего тела, психика – программист, а тело – это «периферийное устройство» для этого компьютера, с помощью которого он (компьютер) и общается с внешним миром.

Но психика, мозг и орган это только мнимые три разные уровня, условно разделяемые для диагностики и для определения варианта терапии. На самом деле это единый, неделимый «блок», который мы можем только зарегистрировать на всех 3-х уровнях. Ибо в мгновение, когда происходит СДХ, изменения происходят сразу на всех трех уровнях. Например, при внезапном испуге человек может мгновенно покрыться пятнами (кожа) или пригнуться и закрыться руками (мышцы) – это уровень «периферии», внутри себя почувствовать страх – уровень «программиста»-психики, и если в этот момент сделать КТ-снимок головного мозга, то в соответствующей содержанию конфликта области мозга мы увидим характерные концентрические круги – это уровень «компьютера» – мозга.

Эти кольцевые структуры (концентрические круги, как мишень), похожи на круги, расходящиеся по воде, когда в неё бросаешь камень. Эти круги называются Очаг Хамера (Hamersche Herde – HH). Место локализации (центра) ОХ однозначно определяет содержание переживаемого человеком активного конфликта.

На фото – пример ОХ  для активного конфликта в паренхиме мозга справа (отвечает за скелет), при этом он одновременно располагается и в области пост-сенсорной коры, что  говорит о том, что человек испытывает активный болезненный конфликт разделения, связанный с левой ногой (и её надкостницей – чувствительная часть).

Каждый конфликт всегда соответствует определенному расположению ОХ в мозге и определенному воздействию на орган (часть) тела. Это означает, что чем конфликт сильнее, тем сильнее является проявление (физический симптом) в органе, а чем конфликт слабее, тем слабее и проявление его в органе. После разрешения (растворения) конфликта происходит восстановление тоже на всех трёх уровнях одновременно – в органе, психике и мозге. При рецидиве конфликта всё повторяется, и снова на всех трёх уровнях.

Это понимание вещей работает совершенно фантастическим образом при диагностике!  Можно, как  в физике, прекрасно и логически определять причины возникновения симптомов и их дальнейшее развитие, и это является воспроизводимым каждый раз, что доказывает научность этих знаний!  Германская Новая медицина это система в строго научном смысле. Т.е. если человек знает, что происходит на одном (любом!) уровне, то он может совершенно однозначно определить, что происходит и на двух других, не видя это буквально! Это постоянное взаимодействие между психикой, мозгом и органом определяет всё наше существование и развивалось на протяжении миллионов лет эволюции.

С началом активной фазы СБП (от момента СДХ до разрешения конфликта) у человека, как правило, будут холодные конечности, отсутствие сна и аппетита, потеря веса и постоянно зацикливание (день и ночь) на переживании и обдумывании своей ситуации (конфликта). Этот этап называется активной фазой конфликта (СА-фаза) или продолжительной симпатикотонией. Можно сравнить это с тем, как слишком много жидкости прогоняется через слишком узкую трубу, что создаёт чрезмерное напряжение (давление) в системе. На самом деле, таким образом природа даёт нам шанс научиться выживать в такой ситуации, выработать к ней «иммунитет», потому что в момент СДХ включается специальная биологическая программа (СБП). Именно состояние «мобилизации» всех сил организма даёт нам шанс решить проблему и научиться справляться с подобными ситуациями в дальнейшем.

Как правило, эта активная фаза конфликта не даёт сильных физиологических проявлений, по крайней мере, если она длится не слишком долго (не более нескольких недель). В живой природе животное за это время либо решает конфликт, либо погибает.

Однако, заметные симптомы проявляются тогда, когда происходит разрешение конфликта (конфликтолиз – КЛ или CL). Ибо только в фазе заживления (PCL-фаза, «постконфликтолизная» фаза), мы в полной мере замечаем «повреждения» или «изменения» тела. Потому что именно с началом PCL-фазы организм начинает «восстанавливать ущерб» – будь то пролиферация (рост) клеток или деградация (распад, уменьшение) клеток в ткани или органе. Разумеется, в мозге происходят те же самые изменения, теперь достаточно заметные. И при этом чем дольше продолжался конфликт, тем больше и заметнее стадия «ремонта».

С началом урегулирования конфликта (КЛ) организма переключается из фазы напряжения в фазу покоя – ваготоническую фазу.
На психологическом уровне происходит иммобилизация. Психика нуждается в восстановлении. Человек чувствует себя слабым и усталым, но у него появляется хороший аппетит, тело теплеет, часто возникает лихорадка и головные боли. Пациенты хорошо спит, но как правило, только в период до трех-четырёх часов утра.

На уровне органов теперь мы видим то, что ранее считалось самым «страшным» – рак! «Новообразования» является ремонтной стадией разрушения ранее выросшей опухоли, сопровождающаяся отёком, «под прикрытием» которого работают микроорганизмы, разрушающие теперь уже не нужные клетки.

На уровне головного мозга параллельно с этим в Очаге Хамера также возникает отёк. Для того, чтобы справиться с биологическим конфликтом, мозг имеет замечательную особенность, которая заключается в его способности «вылечить» ОХ – мозг делает это как раз с помощью отёка в период заживления. Период заживления (восстановления) разбит на две части – фаза отёка (PCL-A-фаза), когда структура мозга восстанавливаются от предыдущего «концентрического удара», и фаза рубцевания (PCL-B-фаза), в которой на месте прежнего ОХ возникает безвредный глиальный рубец. Между этими двумя фазами происходит эпилептический/эпилептоидный кризис, который нужен для того, чтобы изгнать лишнюю жидкость из отёка.

Если сделать КТ или МРТ снимок в PCL-A-фазе, то будет виден этот отёк, что традиционная медицина трактует как «опухоль мозга»!

ОХ для большого растворенного конфликта «территориального страха» (бронхиальная карцинома) (PCL-A-фаза).

Однако, стоит немного подождать и дать организму шанс без всякого внешнего вмешательство (облучения, хирургической операции) излечиться самостоятельно, на снимке через некоторое время в этом же месте будет другая картина – по контуру прежнего ОХ будет просто утолщённое кольцо, показывающее что в этом месте теперь нет никакой «опухоли», а есть безвредный для мозга глиальный рубец (на снимке ниже – справа).

ОХ для растворенного конфликта в стадии восстановления мозга (PCL-В-фаза).

Мы испытываем большинство осложнений на мозговом уровне, когда развивается отёк как признак исцеления. В этот период очень желательно (при длительном предшествовавшем активном конфликте) за внутричерепным давлением пациентов так, чтобы они не впадали в кому. В трудных случаях пациентам следует употреблять мало жидкости (избегать ситуаций, увеличивающих размер отёка. и тем более обязательно исключить “Синдром”), беречь голову и избегать прямых солнечных лучей. В случае одностороннего отёка – нельзя лежать на той стороне, где есть отёк.

Опухоли головного мозга по определению быть не может просто потому, что клетки мозга после рождения вообще не в состоянии делиться, даже в условиях конфликта, поэтому само определение «опухоль головного мозга» неправильно. Могут делиться клетки глии – соединительной ткани мозга – имеющей точно такую же функцию, как соединительные ткани нашего организма. Таким образом светлые уплотнения глиальной ткани на КТ снимках в стадии восстановления организма – повод для праздника, а не для страха или даже операции на головном мозге. Здесь, однако, метод МРТ имеет тот недостаток, что сам принцип этого метода делает картинку более «устрашающей», у пациента создаётся впечатление, как будто у него огромная «опухоль мозга». На КТ снимках это выглядит менее драматично.

Тем не менее, цена этого «ремонта мозга» в том, что ткань в этом месте становится более ригидной, не настолько эластичной, как раньше. И есть еще кое-что: пациент имеет теперь в это месте «психической шрам» конфликта, как бы некую психическую ахиллесову пяту, слабое место. С этим пониманием мы можем теперь понять, почему рецидивы конфликта на ранней стадии заживления (в PCL-A-фазе) могут быть настолько разрушительным, ведь они снова полностью «вскрывают» старую рану на всех трёх уровнях. Часто пациент достигает второй фазы заживления, но потом получает рецидив, и повторный отёк становится настолько мощным, что мозг перегружается и «отключается» в этом месте. Теперь мы можем понять, почему повторный инфаркт миокарда, как правило, даёт смертельный исход.

Химиотерапия или лучевая терапия, очевидно, даёт рецидив конфликта, ведь тело на биологическом уровне воспринимает это как атаку на тело. Исцеление останавливается, и опухшая ранее область мозга избавляется от ненужной в этой ситуации жидкости. Но прежний ОХ ещё не зажил. Таким образом, начинается катастрофа так называемого «эффекта аккордеона». Поскольку процесс в и вокруг ОХ не доходит до конца восстановления, а только искусственно блокируется (останавливается), снова и снова синапсы, соединения нервных клеток, разрываются, снова и снова подвергаясь атаке в следующий раунд химиотерапии и радиационного облучения.

Хирургия является ещё более невежественным действием. В связи с операцией, мозг пациента становится травмирован со всеми ужасными последствиями, которые мы знаем. По сути, это война против мозга, только не на поле боя, а в стенах больницы.

Видимый на снимках Очаг Хамера с отёком или глиальным рубцом всегда означает, что специальная программа завершает своё действиев организме, и что соответствующий конфликт был разрешён, а ситуация – переработана психикой человека.

Бесчисленное количество людей, которые были достаточно удачливы, что это неправильно диагностируемое как «опухоль головного мозга» безвредный остаток от тяжёлого, драматичного (но переработанного!) события никогда не были у них обнаружены, имеют «это» на протяжении десятилетий или вообще без, или с небольшими церебральными нарушениями. За исключением паралича (сенсорного или моторного), большинство мозговых процессов разных СБП заметны только в PCL-фазе. Это не удивительно, так как только на этом этапе они получают отёк – так называемые «объемные образования». Именно эти отёки были до сих пор всегда неверно истолкованы как «опухоли». Опухоль в первоначальном смысле это и есть отёк. Это действительно так, но не в смысле карциномы или так называемых «метастазов».

В принципе, при очень большой длительности или интенсивности конфликта (активной его фазы) отёк соответственно имеет больший размер, так что пациент может умереть даже в внутричерепного давления, прежде чем отёк успеет уменьшиться, а также и при одновременном течении нескольких конфликтов.

Вопрос: Возможно ли, что этот принцип описывает всё множество возможных (официальных) диагнозов для мозга: инсульт, кровоизлияние в мозг, киста мозга, опухоль головного мозга, менингиомы, сверхплотные (более жесткой) и гиподенсные (снижение плотности) очаги или области, и все много неясного отек мозга всех видов?

Ответ: За редкими исключениями, да! Конечно, есть относительно редкие субдуральные гематомы (кровотечение между твердой мозговой оболочкой и паутинной оболочкой мозга), конечно, есть менингит (воспаление мягкой мозговой оболочки) и энцефалит, например после травмы и операции, и, конечно, иногда массивное кровотечение в головном мозге. Но кроме этих исключений, которые составляют более 1%, все другие изменения в мозге это изменения в ОХ на разных стадиях протекания СБП, возможно одновременно в нескольких местах, и во время или после различной длительности конфликта.

Германская Новая Медицина это не суб-дисциплина, которая ограничивается только вопросами урегулирования конфликтов и может делегировать осложнения другим дисциплинам, но это всеобъемлющий медицина, которая должна иметь в виду все этапы процесса «заболевания» на церебрально-органическом уровне. Тем не менее, препараты (лекарства) в GNM также используется, но только для избегания или смягчения осложнений в процессе естественного исцеления. Можно давать пациенту кортизон, если он имеет слишком большой отёк мозга, чтобы он смог пережить слишком сильную фазу восстановления.

СДХ является основой Пяти биологических законов природы, является координационным центром всей диагностики в GNM. С применением Пяти биологических законов вся медицина и биологии называет вещи своими именами. Если мы до сих пор рассматривали болезнь как нечто враждебное, даже как наказание от злого Бога, то теперь она представляется нам как признак временного изменения нашего организм, всегда синхронизировано работающего на всех трёх воображаемых уровнях – психика, мозг и орган.

Чтение КТ-снимков мозга

Компьютерная томограмма головного мозга, как правило, используется в качестве средства для поиска опухолей головного мозга или других церебральных «расстройств». Но в 1981 году, д-р мед. Ryke Geerd Hamer, терапевт и создатель Германской Новой Медицины (GNM), сделал потрясающее открытие. Анализируя и сравнивая тысячи КТ-снимков сканирования мозга с историями болезни своих пациентов, доктор Хамер установил, что любая болезнь – от простуды до рака – инициируется неожиданным шоковым конфликтом.

Доктор Хамер обнаружил, что такие непредвиденные конфликты (неожиданный гнев или беспокойство, неожиданные потери или уход, неожиданное оскорбление и т.д.) происходят не только в нашей психике, но одновременно в мозге и в соответствующем органе тела. В тот момент, когда мы страдаем от конфликта, шок (шоковый удар) поражает определенную область в мозге и вызывает поражения, отчетливо видимые на сканировании мозга в виде набора резко очерченных концентрических колец (см. первое фото в начале поста).

Получившие такое воздействие пораженные клетки мозга посылают биохимические сигналы к клеткам соответствующего органа, что вызывает либо рост опухоли, либо уменьшение ткани (некроз, язвы), либо функциональную потерю в органе, в зависимости от того, какая часть мозга получил шок от конфликта.

Содержание конкретных конфликтов неопровержимо связаны с конкретными областями мозга потому, что во время нашей исторической эволюции каждый слой мозга был запрограммирован на то, чтобы мгновенно реагировать на конфликты, которые могут угрожать нашему выживанию. В то время как ствол мозга (самая старая часть мозга) программируется на решение основных вопросов выживания, таких как дыхание, размножение и питание, кора головного мозга (самая молодая часть мозга) связана с более продвинутым темами, таким как территориальные конфликты, конфликты разделения или конфликты самообесценивания.

После выявления мозга как посредника между психикой и органом, доктор Хамер обнаружил, что конфигурация в виде концентрических колец остается острой только до тех пор, пока человек находится в конфликте (в стадии решения конфликта). Как только конфликт будет решен, головной мозг входит – наряду с психикой и органом – в фазу восстановления. Как и с любой раной, в процессе восстановления мозга (и органа) развивается отёк, который защищает ткани мозга во время процесса заживления. На сканирование мозга мы можем увидеть изменения: ранее резко очерченные концентрические кольца, погрузившись в отек, теперь проявляются размытыми, нечеткими и более темными. Эти наблюдения подтвердили выводы Доктор Хамер, что каждое заболевание протекает в два этапа: во-первых, активная фаза конфликта характеризуется эмоциональным стрессом, похолоданием конечностей, отсутствием аппетита, бессонницей. Далее, при условии, что нам удается разрешить конфликт, наступает фаза заживления. Заживление, как правило, стандартная медицина и называет «болезнью», поскольку этот период часто сопровождается усталостью, лихорадкой, воспалением, инфекцией и болью.

В разгар периода заживления отек мозга достигает максимального размера, и именно в этот момент мозг вызывает краткий, сильный толчок, который «выжимает» жидкость из отека. В GNM этот решающий момент называется эпилептоидными кризисом (EK). Инфаркты, инсульты, приступы астмы, кровотечение из опухолей, приступы мигрени, эпилептические припадки – вот всего лишь несколько примеров проявления этого кризиса. Симптомы всегда зависят от характера конфликта и слоя мозга, который влияет на процесс. После того, как отек мозга устраняется, нейроглия (соединительные ткани мозга, которая обеспечивает структурную поддержку для нейронов) собирает на площадке для восстановления функции нервных клеток, которые были затронуты шоком конфликтом. Именно это безвредное накопление глии обычно и называется «опухоль головного мозга», хотя это на самом деле является признаком исцеления мозга. Доктор Хамер уже в 1982 году установил связь между этими «опухолями головного мозга» и одновременным проявлением болезни в соответствующих органах.

Выше показанный (первой фото) КТ-снимок головного мозга показывает Очаг Хаммера (Hamer Herde – HH) в сенсорной коре правого полушария головного мозга. Точное расположение указывает, что пациент страдает от потери чувствительности в левой ноге в результате конфликта разделения. Поскольку кольца на снимке резкоочерченные, можно сделать вывод, что конфликт до сих пор не решён. Но почему конфликт затронул именно левую ногу пострадавшего, а не правую? Так как мозг играет такую важную роль в GNM, латеральность всегда должна приниматься во внимание. Самый простой способ установить нашу асимметрию является хлопок-тест. Рука, которая окажется сверху при хлопке, является ведущей рукой и идентифицирует то, правша мы или левша. Это, в свою очередь, определяет, на какую сторону мозга повлияет конфликт и, следовательно, с какой стороны тела будут затронуты те или иные органы.

Есть два принципа асимметрии

  1. правши реагируют на конфликт со своей матерью или ребенком/детьми с левой стороны тела, а на конфликт с партнером (все, кроме матери или детей) с правой стороны тела. У левшей все наоборот.
  2. Существует перекрестная корреляция от мозга к органу (кроме ствола мозга и мозжечка)

Терапия в GNM сосредоточена на выявлении и, прежде всего, на урегулирование конфликта, потому что только урегулирование конфликта позволяет человеку исцелиться. Ответственность практикующего GNM заключается в оказании помощи пациенту в то время, как процесс заживления проходит своим естественный чередом. Сканирование мозга вместе с тщательным сбором анамнеза имеет жизненно важное значение для установления продолжительности периода заживления, а также для определения осложнений, которые можно ожидать. Конкретные «констелляции» поражения головного мозга (сочетание двух и более конфликтов в одно и то же время) определяют, если это возможно, что при разрешении долгосрочных конфликтов могут быть вызваны опасные для жизни заживления. Учитывая потенциальную опасность, чтение КТ-снимков мозга в соответствии с GNM очень ответственная задача, которая требует широкой подготовки.

© 2006 Кэролайн Markolin, к.т.н.
https://www.germanische-heilkunde.at/index.php/hirntumoren.html

«Опухоль мозга» – описание случая

«Я был единственным, кто знал: он не умрет!»

В течение многих лет я был погружён в открытия доктора Хамера. Я имею непосредственное отношение к больным людям, больницами и докторам. За эти годы я смотрел, как тяжелобольным людям нельзя было помочь и как они умирают. У меня есть знания, с которыми я могу помочь людям облегчить/снять свои эмоциональные блокировки. В этом (2006) году несколько терапевтов попросили меня сделать презентацию по работе доктора Хамера. В мае я сам оказался в больнице на четыре дня. 12 мая я вышел из больницы и уже на следующий день дал лекцию на 2,5 часа. Все были чрезвычайно заинтересованы и увлечены предметом обсуждения. Я изложил все вышеупомянутое чтобы объяснить причину того, что описано дальше.

В начале этого года я внезапно услышал, что мой хороший знакомый (к моему сожалению, он переехал далеко от моего места жительства) должен был лечь на «операцию на мозге». Диагноз, который озвучили ему врачи, был таков: «Вам осталось жить только три месяца. Уладьте все дела и дайте себе несколько счастливых дней». Но я услышал об этом только в апреле. Два онколога навестили его дома и настояли, чтобы он прошел лучевую терапию. Это – момент моего появления на сцене. Я не тратил время впустую и сразу приехал к моему знакомому. Атмосфера в доме была так холодна, что можно было сказать, что единственная вещь, которой не хватало – одеться всем в чёрное.

«Опухоль головного мозга» была расположена спереди, чуть выше начала волосяной линии. Первая вещь, которую мой знакомый хотел знать, это может ли лучевая терапия привести к какому-либо успеху. Поэтому я предоставил ему краткий обзор открытия доктора Хамера. После трехчасового разговора я ушёл. Нам удалось определить, каков был его конфликт. Мы согласились встречаться еженедельно, чтобы работать над полным разрешением его конфликта. Мы встретились пару раз. После второго раза его жена позвонила мне и спросила, что я сделал с её мужем? По её словам, он сидел в своем саду, насвистывая мелодию, занятый пересадкой цветов. Вся семья «стояла на ушах». Все думали только о том, кто сможет придти на его похороны, а кто нет, из-за предстоящих летних каникул. Я был единственным, кто утверждал: «Он не умрёт!»

Летом я спросил его: «Когда ты ходишь на свои осмотры, что точно врачи делают с тобой в больнице?» Его ответ был: «На самом деле – ничего. Они только спрашивают меня, как я себя чувствую, и затем я могу уходить». Я посоветовал ему сходить и сделать КТ-сканирование головного мозга и добавил: «По крайней мере, так они будут понимать то, о чём ты говоришь, и ты будешь знать, на какой стадии находишься». На прошлой неделе компьютерная томография была сделана.

Каков был результат? Целый отдел в больнице был озадачен, потому что не было ничего, что можно было бы увидеть в «месте локализации опухоли»!

«Ну, и что же мы здесь имеем?..» – сказал рентгенолог. – «Оказывается у вас ещё много лет жизни впереди! Какое стечение обстоятельств!»

“Но”, – добавил потом врач-рентгенолог, – «опухоль может снова начать развиваться. Не будьте так уверены в себе.»

Был ли я в состоянии помочь ему преодолеть это «похмелье»? Медленно он начал осознавать, что, в конце концов, в открытиях доктора Хамера есть правда.

Разве это не чудесно?

Чего я не понимаю, так это то, что у моего друга не было телесных симптомов, ни одного больного органа – было просто скопление глии (соединительная ткань) в мозге. Если этому есть объяснение, я был бы очень рад его услышать.
Объяснение: согласно GNM, признаки (симптомы) в органе корреляции могут и не быть заметными, особенно если нет никакого воспаления или «Синдрома» удержания воды в организме.

Автор перевода: Егор Миронов


Рекомендуем прочесть нашу книгу:

Наша книга Диагноз – рак: лечиться или жить? Альтернативный взгляд на онкологию

Чтобы максимально быстро войти в тему альтернативной медицины, а также узнать всю правду о раке и традиционной онкологии, рекомендуем бесплатно почитать на нашем сайте книгу "Диагноз – рак: лечиться или жить. Альтернативный взгляд на онкологию"

Оставьте комментарий

Войти с помощью: